Кочующие улицы · Сезон 1 · Серия 5
Улица, которая затаила дыхание
Написано ИИ и проверено перед публикацией. Это вымысел: люди и места придуманы.
Что было раньше
В Мэрроуике улицы каждую полночь меняются местами, если Искатели путей не отметят их мелом Стиллстоун. Ученица Ило Брандл обнаружила, что улицы её слушаются, и прошлой ночью попросила Пекарскую милю вернуться домой. Теперь она чувствует, как одна из улиц Свободного квартала, где никто не рисует меловых знаков, поворачивается к ней.
Ило проспала до полудня, а ученице Искателя путей так делать не положено. Она проснулась в сапогах, а на её одеяле стояла коза и жевала уголок карты.
— Это уже третья карта за неделю, — сказала она Мопу. Моп с большим достоинством проглотил кусок и поискал, чего бы ещё съесть.
Мастер Фенн лежала в соседней комнате, обложенная четырьмя подушками. Её кашель дребезжал, как ржавая калитка. — Пекарская миля дома, — прохрипела она. — Тамсин прислала булочку. Моп съел её вместе с пакетом. А я не съела ничего, потому что я мученица.
Ило засмеялась, но тут же замолчала. — Мастер, что-то тянет меня к себе. Улица в Свободном квартале. Как будто кто-то дёргает за рукав.
Фенн помолчала. — В Свободном квартале никто не рисует мелом, — сказала она. — Тамошним жителям так нравится. Или они так говорят. Сходи и посмотри. Одна не ходи и вернись до темноты. — Она порылась в одном из своих сорока карманов и достала огрызок мела. — Это для успокоения нервов. Он тебе не понадобится. Но всё равно возьми.
Ило сунула огрызок в один карман, а жестяную свирель — в другой. Она, как всегда, стала считать шаги. Моп трусил впереди, задрав нос, и выбирал надёжные камни мостовой так, словно родился с этим знанием.
При свете дня Свободный квартал выглядел иначе. Дома дружелюбно кренились. Верёвки с бельём тянулись с крыши на крышу поперёк улиц, которые никак не стыковались. Ило один раз дунула в свирель. Эхо вернулось медленное и шаткое — так отзываются улицы, которые этой ночью сдвинутся. Все они, во всех направлениях, звучали именно так.
Все, кроме одной. Когда Ило свернула в узкий переулок, выложенный зеленовато-серыми камнями, её эхо отскочило резко и быстро, будто переулок затаил дыхание.
— Это ты делаешь, — произнёс голос над ней.
На коньке крыши сидела девочка, у неё на коленях лежал моток верёвки с узлами. На вид ей было лет десять, а на носу чернело пятнышко сажи. — Я Пим Харроу. Это переулок Холлин, и он никогда не стоит на месте. Целый день дрожит, как собака перед грозой. А теперь посмотри на него. — Она махнула рукой. — Застыл, как стол. Что ты сделала?
— Ничего, — ответила Ило. — Я просто вошла. — Камни под ногами были тёплыми, такими же, как её крошечный знак на Сапожном ряду.
Пим соскользнула по водосточной трубе и приземлилась перед ней. Она посмотрела на Мопа, потом на рукава Ило, припорошённые мелом. — Ты Искатель путей. Пришла рисовать у нас знаки.
— Я ученица, и мой мел никогда не держался, — сказала Ило. Она впервые произнесла это вслух кому-то, кроме Мопа. Было странно, но не так плохо, как она боялась. — Думаю, здесь дело не в меле.
Пим закусила губу. — Тогда сделай это без мела. Пусть Холлин остаётся на месте. Каждое утро моя мама просыпается на другом конце города и два часа идёт на рынок. Если бы переулок стоял на месте, она была бы дома к ужину.
Ило открыла рот, чтобы сказать «да». Она чувствовала, как это было бы просто. Стоило лишь попросить переулок, и он бы послушался. Но улица дрожала под её сапогами, совсем слабо, и это была не дрожь улицы, которой хочется, чтобы ей указывали.
— Погоди, — сказала она. Она опустилась на колени, положила ладонь на тёплые камни и сделала то, чего прежде не пробовала. Она не просила улицу никуда идти. Она спросила, чего та хочет.
Долгое время ничего не происходило. Потом булыжники под её рукой потеплели, один за другим, тонкой линией, которая побежала вдоль переулка, мимо последнего дома и дальше. Пим ахнула. Моп один раз проблеял и упёрся копытами, глядя туда же, куда указывала тёплая линия.
— Это к краю города, — прошептала Пим. — Это к Провалу.
Ило сбилась со счёта на сорок первом шаге. Начинать заново она не стала. В конце переулка, далеко между крышами, серая стена тумана шевельнулась, как кто-то, переворачивающийся во сне.
— Он пытается попасть туда каждую ночь, — медленно проговорила Пим. — А я всегда думала, что он просто бродит.
— Не думаю, что он бродит, — сказала Ило. Она вложила огрызок мела в ладонь Пим: пусть он будет у той, кто знает нрав переулка. — Оставь его на эту ночь, вдруг я ошибаюсь. Я приду к колоколу и попрошу его как следует. Не обещаю, что он останется, и не обещаю, что уйдёт. Обещаю, что выслушаю.
Пим повертела огрызок в пальцах. Потом кивнула, один раз, как человек, завязывающий узел, который собирается сохранить. Под ними переулок Холлин выдохнул, и бельевые верёвки над головой очень мягко закачались.
На сегодня это всё.